Данная книга - свидетельство очевидца, трижды посетившего Украину после 2014 года, причем по обе стороны фронта. В этой книге не так уж много информации о боях. Эта книга о другом. Автор пытается показать мирную или почти мирную жизнь людей во время войны, как эта страшная катастрофа изменила психологию людей, их отношение к России и русской культуре, какой будет Украина в недалеком будущем.
Игорь Ротарь не только подробно описывает жизнь во время войны в самых разных районах Украины от Закарпатья до Донбасса, включая сепаратистские анклавы, но и анализирует социальные, национальные и культурные проблемы языковую политику, разные школы историографии, политизированность Украинской Православной Церкви, еврейский вопрос и волынскую резню.
Ген империализма характерен отнюдь не только для нынешней России. Попытки сохранения империи предпринимались и при Горбачеве, и при Ельцине, Путин же просто довел эту политику до логического конца, что и обернулось катастрофой мирового масштаба.
This book is the testimony of an eyewitness who visited Ukraine three times after 2014, and on both sides of the front. There is not much information about the fighting in this book. This book is about something else. The author tries to show the peaceful or almost peaceful life of people during the war, how this terrible catastrophe changed the psychology of people, their attitude to Russia and Russian culture, what Ukraine will be in the near future.
Igor Rotar not only describes in detail life during the war in various parts of Ukraine, from Transcarpathia to Donbass, including separatist enclaves, but also analyzes social, national, and cultural problems: language policy, different schools of historiography, politicization of the Ukrainian Orthodox Church, the Jewish question, and the Volyn massacre.
The "imperialist gene" is not only characteristic of contemporary Russia. Both Gorbachev and Yeltsin tried to preserve the empire, while Putin simply carried this policy to its logical conclusion, which turned out to be a catastrophe on a global scale.
